Мой отец был хорошим отцом. А я по большей части был ответственным сыном. Но моему отцу не хватало того, что я мог дать ему в достаточном количестве, – меня самого.

Он был тихим человеком. Я тоже в основном молчал. Мы часами работали рука об руку, не говоря ни слова или перекидываясь редкими фразами. Он никогда не спрашивал, а я никогда не рассказывал ему о своих желаниях и мечтах, надеждах и страхах.

Со временем я осознал свое упущение. Наверное, впервые это произошло, когда у меня родился сын или, может быть, когда дети один за другим начали жить собственной жизнью. Теперь я жалею, что так мало был сыном для своего отца.

Я думаю обо всем, что мог сказать ему. И обо всем, что мог сказать мне он. На его похоронах я стоял у гроба и пытался разобраться в собственных чувствах. «Слишком поздно», – тихо сказала мне жена. «Да, именно так».

Но мое утешение в том, что однажды в небесах мы сможем все исправить. Разве не будут там отерты с глаз все наши слезы? (Откр. 21:4).

Для верующих во Христа смерть – не конец, а начало вечной жизни, в которой больше не будет недопониманий. Отношения восстановятся, и любовь будет вечно расти. Там сердца сыновей обратятся к отцам, а сердца отцов – к сыновьям (Мал. 4:6).