Я бережно храню в памяти встречи с друзьями молодости. Мы засиживались допоздна за разговорами. Наши мальчики, еще маленькие, устав от игр, залезали на диван или в кресла и засыпали.

Когда наступало время расходиться, я бережно брал малышей на руки, относил в машину и укладывал на заднее сиденье. Потом мы отправлялись домой, где я снова брал их на руки и нес в кроватки. Там я целовал их на ночь, выключал свет, и утром они просыпались уже дома.

Для меня это стало яркой метафорой того дня, когда мы уснем во Христе (см. 1 Фес. 4:14). Мы закроем глаза в последнем сне, а проснемся уже в вечном доме. Там больше не будет усталости, которой отмечен наш земной путь.

Недавно я нашел в Ветхом Завете стих, который меня удивил. Он находится в последней главе книги Второзаконие: «И умер там Моисей, раб Господен, в земле моавитской, по слову Господа» (Втор. 34:5). В еврейском тексте буквально сказано: «Умер Моисей… с устами Господа». Раввины древности толковали это так: «с поцелуем Господа».

Слишком ли невероятной кажется картина, в которой Господь склоняется над нами в последний вечер жизни на земле и целует, словно прощаясь на ночь? А потом, как живописно выразился Джон Донн: «Пройдет короткий сон – и в вечности проснусь».