Быть человеком
«Мистер Зингерман, почему вы плачете?» – спрашивает двенадцатилетний Альберт, глядя как столяр мастерит деревянный ящик.
Никогда не одиноки
«Эта боль может быть мучительнее бездомности, голода или болезни», – писала Мэгги Фергюссон в журнале «The Economist 1843» . О чем она писала? Об одиночестве. Фергюссон обратила внимание на растущие показатели одиночества, притом независимо от общественного или экономического положения. Она также привела душераздирающие примеры того, как болезненно ощущается одиночество.
Включите свет
Мы с мужем готовились к переезду, и мне очень хотелось сохранить связь с нашими взрослыми сыновьями. Я нашла особый подарок: лампы дружбы, связанные между собой через беспроводной интернет. Я подарила эти лампы сыновьям и объяснила, что когда я дотронусь до своей, то они все загорятся. Это будет светящееся напоминание о моей любви и постоянных молитвах. Каким бы ни было расстояние, их прикосновение к лампам включит свет и в нашем доме. Конечно, мы понимали, что ничто не заменит общения лицом к лицу. Однако каждый раз, видя загорающийся свет, мы знали, что нас любят и за нас молятся. Это служило нам ободрением.
Как Христос
В детстве богослов Брюс Уэр был возмущен текстом из Первого послания Петра, который призывает нас быть такими, как Христос (1 Пет. 2:21-23). Уэр описал свои чувства в книге «Человек Христос Иисус». «Я решил, что это несправедливо. Особенно когда Петр призывает нас идти по стопам Того, Кто “не сделал никакого греха”. Полная нелепица!.. Я просто не мог понять, как Бог мог всерьез от нас такого требовать».
Немыслимые обещания
Во времена серьезных провалов и неудач мы часто думаем, что уже слишком поздно, что упустили свой шанс на жизнь, полную смысла и значимости. Так описал свои чувства Элиас, бывший заключенный тюрьмы строгого режима в Нью-Йорке: «Я лишил себя надежды на будущее... надежды на то, кем я мог бы стать».
Укрепляться благодатью
Во времена Гражданской войны в США за дезертирство грозила смертная казнь. Однако в армии северян дезертиров казнили крайне редко, поскольку главнокомандующий Авраам Линкольн почти всех их миловал. Это очень раздражало военного министра Эдвина Стэнтона, который считал, что снисходительность Линкольна способствует распространению дезертирства. Но Линкольн сочувствовал солдатам, которые утратили мужество и поддались страху в разгар битвы. За это солдаты очень любили его. Они называли его «Отцом Авраамом» и хотели служить ему еще больше.
Мы не боги
В книге «Просто христианство» Клайв Льюис советует задавать себе следующие вопросы, чтобы распознать гордость: «Насколько мне не нравится, когда другие люди пренебрежительно относятся ко мне или не обращают на меня внимания... или смотрят свысока, или хвалятся?» Льюис считал гордость «величайшим злом» и главной причиной несчастий в семьях и народах. Он называл ее «духовным раком», который съедает саму возможность любви, удовлетворения и даже здравого смысла.
Не забывайте петь
Нэнси Густафсон, оперная певица на пенсии, ощущала полное опустошение, когда приезжала к матери и видела, как та угасает от деменции. Мама ее больше не узнавала и едва говорила. Однажды после нескольких ежемесячных посещений у Нэнси появилась идея. Она стала петь. Глаза старушки просветлели, и она начала подпевать. Так они пели целых двадцать минут! Потом мама Нэнси засмеялась и пошутила насчет того, что теперь у них семейный дуэт Густафсон. Судя по всему, произошедшая перемена подтвердила мнение некоторых врачей: сила музыки способна пробудить забытые воспоминания. Пение любимых старых песен также улучшает настроение, укрепляет иммунитет и уменьшает потребность в снотворном.
Отчаянные меры
В конце XVII века Вильгельм Оранский затопил большую часть своих земель. Правитель Нидерландов прибег к таким крайним мерам в попытке изгнать вторгшихся испанцев. На какое-то время это сдержало врагов, но обширные территории пахотных земель скрылись под морской водой. Говорят, отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Думать иначе
Во время учебы в колледже я провел значительную часть лета в Венесуэле. Еда была великолепная, люди замечательные, погода и гостеприимство восхитительные. Но с первых же дней я понял, что мои взгляды на распределение времени очень отличались от понимания моих новых друзей. Если мы планировали пообедать в полдень, то это значило где-то между двенадцатью и часом дня. То же касалось встреч или путешествий: время всегда было приблизительным. Я понял, что моя пунктуальность была сформирована культурой.